Памяти Никки. - Каша! – с отвращением сказала она, наморщив нос. Нос был курносый, с черной родинкой над кончиком. Все казалось, что это она промахнулась карандашом для глаз, и тянулась рука – стереть. – Ка-аша! - Чирей, - отозвался он равнодушно, шаря по полке в поисках чайного пакетика. - Я это не буду! Под курносым носом дымилась банка растворимой картошки. Сидела девица не по-людски: прижав локти к бокам и наклонив голову к самой банке, точно собиралась лакать по-кошачьи. Дешевый карандаш, щедро размазанный по векам, расплывался и сыпался. Вытаращенные глаза девицы дико поблескивали из черных облаков.
- Ну чаю попей. С печеньем. - Я есть! хочу! У тебя почему нечего совсем?! Каша! - Говорить учил меня мастер старый Йода, Хлора и Фтора. - Дурацкий Кашка! – она зафыркала, подняла длиннопалую худую руку и оттолкнула банку. Желтое пюре, похожее на растворимую пластмассу, потекло по столу. Пальцы девицы легли на стол, побарабанили. Локоть ее оставался прижатым к боку. Киляев вздохнул.
Комментарии: