Золотое перо

Проза: современная проза повесть Фантастика: ненаучная фантастика фантастика: прочее

Прошла, улеглась, прибита дождями и забилась в щели пыль этого времени. Прошла память о исчезнувшей, а некогда так знаменитой писательнице Веронике Тушновой, так как буд-то ее на земле и не было, - вот странная история!.. Исчезла Вероника Тушнова из человеческой памяти. Так же прошла память и о писателях Потапенко и Бальмонте. Тоже исчезли. И как буд-то никто не знает их книг, не читает их стихов. И нигде не найдешь и не увидишь их книжки. Так исчезла и Вероника из памяти людей. Как буд-то невидимый режиссер подошел и опустил полог над тем местом где закончилась ее жизнь. Забыл ее поэт Владик Бухнов, став лауреатом комсомольской премии и депутатом. Забыл он поэзию и не пишет стихи. Может быть только какая-нибудь старушка на даче найдет старый журнал да прочитает ее книжку. Может быть какой-нибудь молодой человек наткнется случайно на ее рассказ в пыльном уголке и скажет: - Вероника Тушнова?.. А что это такое?.. Но есть человек что все еще помнит ее и горюет о ней. И сколько раз каждый день он поминает ее имя! Но если бы сохранилась память о ней и в других человеческих сердцах, и если бы ее книги печатали и издавали, то жил бы он сейчас не на грошовую пенсию прапорщика и был бы не одинок. Он тогда женился бы на красивой богатой двадцатидвухлетней вдове и жил бы в самом центре Москвы. Или женился бы на дочери генерала. На брюнетке. И хотя два года назад ему исполнилось 58 лет, и он не знает стихов, с ним еще очень, очень можно поговорить. О любви, дружбе, частной собственности и государстве. Словом, на любую тему. .

Просмотры: 12
Рейтинг: 5.8 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

1 В городе Москве, недалеко от улицы Воровского, сплошь заселенной посольствами, в переулке, напротив здания Верховного Суда Российской Федерации, в продолговатом деревянном кафе сидели двое. Как и вся богема мира, писатели Москвы не прочь провести время в артистическом кружке. И у них, как правило, совершенно нет денег, и они, что называется, тянут время от салата до антрекота, и от антрекота до кофе. И смешно смотреть, мой грустный читатель, как некая литературная дама, - поэтесса - если судить по ее шерстяному балахону необыкновенных размеров - , долго глядит в меню, обращаясь иногда к своей молодой пассии: - Ирина, возьмем антрекот... И салат?.. И начинающая пассия, откинув длинными пальцами волосы, задумчиво изрекает: - Конечно! И большое, исключительное уважение к матроне не позволяет ей оплатить обед из собственного кармана, чтобы не поставить ее в неловкое положение хоть на минуту, чтобы не оскорбить зависимостью от себя.