В нашей колхозной деревеньке куда, бывало, ни прибежишь, с кем ни поговоришь, только и слышишь о председателе Пургине. Примчишься, скажем, на конный двор к конюху Екимычу. А Екимыч, поскольку время не раннее и лошади все на работе, сидит в прохладной сторожке перед светлым оконцем и чинит старую узду. И вот, увидев меня, он радостно блеснет очками, скажет приветливо: «Ага! На подмогу явился? На-ка вот уздяное колечко почисти…» — и тут же, как вед повсюду, переведет разговор на Пургина.
Накалывая шилом дырки на узде, Екимыч вздыхает: — Сотлел матерьял… Для ремонта сбруи надо новых ремней доставать. Пургин мне уже обещался. — Ну! — удивляюсь я. — Да где же это он все возьмет? У нас тут в лавке ничего такого нету. Но Екимыч даже сердится: — Мало ли чего где нет, а если Пургин сказал, то, значит, будет. И конюх пытается припомнить, когда бы председатель ему или другим колхозникам чего посулил, да не выполнил. — Не помню такого случая! — говорит он твердо и, глядя, как я надраиваю обмакнутой в керосин тряпицей потемневшее колечко, добавляет: — Пургин старательный на всё и крепко любит, чтобы люди старались тоже. Помнишь, как он Ваню Звонарева в посевную на пашне гонял? Помнишь? Ваня-то, бедолага, умаялся, под трактор свой какую-то гайку подвертывать залез, да там и уснул, чудак!
Комментарии: