Женщина и природа

В центре рассказа «Женщина и природа» - незнакомые мужчина и женщина, почти бессознательно отдающиеся истоме взаимного влечения, которое неотделимо от чувственного слияния со всей природой.«Что-то мягкое, обволакивающее, как полип, льнуло ко мне, меня целовала тысячеустая ночь. Я лежал и чувствовал, что сдаюсь, отдаюсь чему-то, что меня обнимает, обволакивает, пьет мою кровь, и впервые в этих душных объятиях во мне проснулась вдруг чувственность женщины, блаженно отдающейся упоению любви. Сладостно и жутко было мне вдруг, потеряв волю, всем существом отдаваться природе, чудесно ощущать, как нечто незримое нежно касается моей кожи и постепенно проникает внутрь, расслабляет суставы, и я не противился этой истоме, я покорялся новым ощущениям и только смутно, как во сне, чувствовал, что ночь и тот загадочный взгляд: женщина и природа, что они - одно, то, в чем так сладостно раствориться».

Просмотры: 0
Рейтинг: 7.5 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

ЖЕНЩИНА И ПРИРОДА В то роковое лето благодаря знойной засухе и неурожаю во всей стране еще долгие годы страшным призраком бродило в памяти населения. Уже в июне и июле редкие ливни скупо орошали алчущие поля, но с тех пор как календарь перешагнул в август месяц, ни одной капли не проронило небо на землю, и даже тут, на возвышенной тирольской долине, где я, в числе многих других, надеялся найти прохладу, шафранно-желтый воздух был насыщен пылающим зноем и пылью. С раннего утра желтое солнце подымалось на пустом небе и тупо устремляло лихорадочный взор на поблекшую землю. Проходили часы, беловатый, гнетущий пар подымался из медного котла полуденного зноя, и томление охватывало долину. Вдали мощно высились Доломиты, и снег, свежий и чистый, радовал глаз своим блеском, напоминая о прохладе; и было больно глядеть на них и мечтать о ветре, быть может овевающем эти вершины, в то время как здесь, в раскаленной котловине, жадный жар нагромождался днем и ночью и тысячами губ поглощал всю влагу. Постепенно замирали движение и жизнь в этом гибнущем мире завядших растений, чахнущей зелени и иссякающих ручьев. Медленно, лениво тянулись часы. Я, как и другие, проводил эти нескончаемые дни в комнате с опущенными шторами, полураздетый, в безвольном ожидании перемен, в тупом, бессильном томлении по дождю и грозе. Но вскоре погасло и это желание, уступив место тупому безволию, в какое были погружены засыхающие травы и лес, неподвижно застывший под пеленой пара в тяжелом сне.