«Умрем же под Москвой!» Свастика над Кремлем

Фантастика: боевая фантастика альтернативная история

8 октября 1941 года после ожесточенных уличных боев немецкие войска берут Москву. Следующим летом, нанеся сокрушительный удар на Волжской Дуге, Вермахт прорывается к бакинской нефти, Роммель громит англичан в Палестине, а Япония, уничтожив Тихоокеанский флот США при Мидуэе, объявляет войну СССР… Если бы Вторая Мировая пошла по этому, самому неблагоприятному сценарию, смог бы Советский Союз устоять – или рухнул бы как «колосс на глиняных ногах»? Как Сталину переломить ход войны? И какую цену придется заплатить, чтобы вернуть историю в прежнее русло и отбить у врага разрушенную Москву? Проверяя прошлое на прочность, этот фантастический роман ставит самые острые и запретные вопросы.

Просмотры: 0
Рейтинг: 5.2 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Введение У каждого человека есть фантастически недостижимая мечта – изменить свое прошлое, а может быть, и будущее и благодаря этому обрести желаемое счастье. Но если мы обратимся к истории, то вряд ли мы сможем вообразить ее себе как-то иначе, нежели в виде чудовищной паутины, где каждое событие тянется к другому и где одно переплетается с другим. В ней ничего нельзя изменить, однако историк может выбрать в ней интересующие его события и шаг за шагом проследить их как в прошлом, так и отчасти в будущем. Например, Великая Октябрьская революция в России. С одной точки зрения – это социалистическая революция, изменившая лицо всего человечества. С другой – контррыночный феодальный переворот обезумевшего от сложности новых отношений крестьянства, который опять-таки изменил лицо человечества. И в том, и в другом случае очевидно, что ее катализатором стала Первая мировая война и вызванные ее ходом трудности, а не случись ее, монархия в России могла бы существовать так же долго, как в Англии. С другой стороны, история полна всякими мелкими «если», которые, словно последняя соломинка, ломают спину даже огромным «верблюдам» эпохальных исторических событий и зачастую заставляют нас задуматься о потрясающей хрупкости нашего бытия и даже больше того – его божественном предопределении.