Страх вратаря перед одиннадцатиметровым. Короткое письмо к долгому прощанию

Прозу Хандке объединяет одна мысль: бессмысленное, бездуховное существование противно человеческой природе. Его герои переживают острейший внутренний разлад с самими собой и с окружающим миром, не позволяют себе ощутить «блаженство жизни без судорог и страха» и чувствуют почти сартровскую тошноту – буквально и метафорически. Эти художественные особенности наиболее ярко раскрываются в самой известной повести Хандке «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым» (1970). Бывший вратарь Йозеф Блох, бесцельно слоняясь по Вене, знакомится с кассиршей кинотеатра, остается у нее на ночь, а утром душит ее. После он бежит в маленький городок, где, затаившись, через полицейские сводки в газетах следит за происходящим, понимая, что его преследователи все ближе и ближе… Тоске по настоящим переменам и надвременности посвящено и «Короткое письмо к долгому прощанию» (1972) – хроника путешествия молодого писателя, переживающего тяжелейший духовный кризис. Из-за затяжного конфликта с женой, задавшейся целью его убить, он отправляется в Америку, где переезжает из города в город, меняет отель за отелем, но на самом деле бежит от самого себя.

Просмотры: 0
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Peter Handke Die angst des tormanns beim elfmeter Kurze brief zum langen abshied * * * Страх вратаря перед одиннадцатиметровым Вратарь смотрел, как мяч пересек линию… Монтеру Йозефу Блоху, в прошлом известному вратарю, когда он в обед явился на работу, объявили, что он уволен. Во всяком случае, Блох именно так истолковал тот факт, что при его появлении в дверях строительного барака, где как раз сидели рабочие, только десятник и посмотрел в его сторону, оторвавшись от еды. Блох сразу ушел со стройплощадки. На улице он поднял руку, но проехавшая мимо машина – хотя Блох, поднимая руку, вовсе не собирался останавливать такси – не была такси. Наконец он услышал перед собой скрежет тормозов; Блох обернулся: рядом стояло такси, водитель-таксист ругался; Блох опять повернулся, сел в машину и велел везти себя на фруктовый рынок. Был прекрасный октябрьский день. Блох съел у ларька горячую сардельку, а затем направился сквозь ряды ларьков к кинотеатру. Все, что он видел, его раздражало; он постарался как можно меньше обращать внимания на окружающее. В зрительном зале он вздохнул с облегчением.