Соленый ветер

Молодой художник Артем приезжает в Севастополь, где жил когда-то. Его обнимают бальзамические струи юга и нашептывают приятные воспоминания. Артем мечтает накопить на яхту, чтобы отправиться в кругосветное путешествие. Он снимает небольшую хибару на улице Гавена, знакомится со старым лодочником и арендует у него ялик. По утрам Артем отправляется удить бычков и скумбрию на небольшой лодке. Однажды засидевшись на отдаленном утесе, он не заметил, как надвигается буря. Артем попадает в шторм, пытается выгрести к берегу, но шквал относит его в море. С трудом Артему удается выбраться на небольшой утес. Лодку разбивает о камни, и Артем остается один среди бушующего моря. На рассвете в тумане Артем замечает неподалеку от островка яхту. Артем бросается в море, доплывает до дрейфующей яхты и забирается на борт. Оказывается, что на судне никого нет. Обыскав помещения, Артем находит в кокпите странную карту с таинственной отметкой в районе Балаклавской бухты. Артем возвращается на яхте в порт. С пирса ему машет рукой незнакомая девушка. Вскоре Артем попадает в очень неприятную историю, а люди, окружавшие его, совсем не те, за кого себя выдают.

Просмотры: 7
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

1. Улица Гавена. Сухой плющ украшает старые стены. Ветры изрыли теплый инкерманский камень. И весь он теперь покрыт норами мелких насекомых и жилищами пчел. Город разбежался и растянулся возле моря, в утесах скалистых берегов, в путанице промасленных бухт. Он поднимается на Холм Беззакония щербатыми лестницами и сбегает вниз козьими тропами. Черепичные крыши утопают в крепких кронах тисовых рощ. Иглами вросли в небо нежные, стройные кипарисы и строгие пирамидальные тополя. Тесно прижимаются друг к другу старые, каменные дворы, полные кошек и рассыпанных по полу греческих орехов. Среди платанов ветер шелестит сухой листвой и разносит запах рыбачьих снастей и водорослей. На рассвете море едва качается, объятое голубым серебрящимся туманом. В полдень набегает волнами на берег, сияет, подсвеченное золотым палящим солнцем. И только ночью становится самим собой, отражая блеск сигнальных фонарей, зажженных на рейде. Днем за высокой решеткой видны борта военных кораблей. Желтое пиво в пузатых кружках пенится на исчерченных проклятиями и признаниями в любви деревянных столах. Морские офицеры в белой форме флегматично переставляют шахматные фигуры.