Штосс / Отец

Реальность сложнее закономерностей, которые можно просчитать по формулам. Это знали классики. Это знают современники. На страницах этой книги раскрываются мистические тайны, которыми владел Михаил Юрьевич Лермонтов и владеет Павел Беляев. Перед глазами читателей разворачиваются картины, словно пришедшие в подлунный мир из страшного сна человека, пребывающего на границе были и небыли. «Штосс» – классическая повесть об аристократе Лугине, который поддался английскому сплину и начал сходить с ума от тоски. В его голове всё настойчивее звучит загадочный голос, повинуясь которому, он находит квартиру бывшего штатского советника Штосса и селится там, чтобы по ночам играть в карты с бывшим владельцем – большим любителем временами покидать свой портрет. «Отец» – история, вышедшая из-под пера современника. Семья, которой не повезло очутиться в ночном лесу в карете со сломанным колесом, вынуждена спасаться от ужасов, таящихся в темноте, на случайном постоялом дворе. Но в этом позабытом богом месте их ждет не покой и избавление от ночных страхов, а воплотившийся наяву кровавый кошмар.

Просмотры: 4
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Михаил Юрьевич Лермонтов Штосс I У графа В… был музыкальный вечер. Первые артисты столицы платили своим искусством за честь аристократического приема; в числе гостей мелькало несколько литераторов и ученых; две или три модные красавицы; несколько барышень и старушек и один гвардейский офицер. Около десятка доморощенных львов красовалось в дверях второй гостиной и у камина; все шло своим чередом; было ни скучно, ни весело. В ту самую минуту как новоприезжая певица подходила к роялю и развертывала ноты… одна молодая женщина зевнула, встала и вышла в соседнюю комнату, на это время опустевшую, На ней было черное платье, кажется по случаю придворного траура. На плече, пришпиленный к голубому банту, сверкал бриллиантовый вензель; она была среднего роста, стройна, медленна и ленива в своих движениях; черные, длинные, чудесные волосы оттеняли ее еще молодое, правильное, но бледное лицо, и на этом лице сияла печать мысли.