Семь дней творения

Владимир Максимов, выдающийся писатель "третьей волны" русского зарубежья, основатель журнала "Континент" - мощного рупора свободного русского слова в изгнании второй половины XX века, - создал яркие, оригинальные, насыщенные философскими раздумьями произведения. Роман "Семь дней творения" принес В.Максимову мировую известность и стал первой вехой на пути его отлучения от России. В проповедническом пафосе жесткой прозы писателя, в глубоких раздумьях о судьбах России, в сострадании к человеку критики увидели продолжение традиций Ф.М.Достоевского. Темы драматизма обыденной жизни, обращения к христианскому идеалу, достоверно раскрытые в "Семи днях творения", были продолжены автором и в романе "Карантин", за публикацию которого в "самиздате" В.Максимов был исключен из Союза писателей. Прожив более двадцати лет в вынужденной эмиграции, Владимир Максимов до конца своих дней оставался настоящим русским писателем-гуманистом, любящим Россию и страдающим за нее.

Просмотры: 50
Рейтинг: 6.2 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Владимир Емельянович Максимов (наст. Лев Самсонов) (1930-1995). СЕМЬ ДНЕЙ ТВОРЕНИЯ Роман Понедельник ПУТЕШЕСТВИЕ К СЕБЕ I Сны Петра Васильевича вообще отличались в последнее время диковинностью и пестротой, а сегодня ему снилось и вовсе что-то уж совсем ни с чем не сообразное... Известные всей свиридовской слободе воры, братья Ламские, волокли мимо его окон паровозную трубу в детской коляске и при этом озорно подмигивали ему: пошли, мол? Он хотел было крикнуть им нечто презрительное и уничтожающее, но на их месте неожиданно возник непутевый, убитый еще в финскую кампанию, сосед его, Санька Баев, с ковригой пеклеванного под мышкой и с полбутылкой в свободной руке. Охватив "Московскую" за горлышко, он пьяно скалился в его сторону: врешь, мол, старый дурак! Захлебнувшись обидой, он бросился было к окну, но тут же пришел в себя с удушливым колотьем под самым горлом. Рука его привычно потянулась к тумбочке и стала судорожно шарить по ней в поисках таблетки валидола, заготовленной, как всегда, еще с вечера. Мятный холодок во рту принес ему обманчивое успокоение. И мысли, вялые и случайные, словно ветошь в мутном омутке, мысли, завязали свой обычный дневной круговорот.