Письма к Безымянной

1782 год. Двенадцатилетний Людвиг не чувствует себя родным в собственной семье. Он не стал вторым Моцартом, и за это его не могут простить. А тяжелее всего, что рядом нет ни одного настоящего друга.Но однажды появляется таинственная девушка, природа которой непостижима. Она пройдёт вместе с Людвигом через всю его непростую, мятежную, полную испытаний жизнь. И тот, кто не стал вторым Моцартом, станет первым и единственным Бетховеном…Биография великого композитора Людвига ван Бетховена, рассмотренная через призму магического реализма.Бережное обращение с реальными историческими источниками, куда вплетены легенды о немецких фейри – ветте.Возможность пройти вместе с героями через знаковые страницы нашей истории и повстречаться с такими легендами как Наполен Бонапарт, Антонио Сальери, Вольфганг Амадей Моцарт и не только.Мистическая обложка, сказочное оформление и больше 20 черно-белых иллюстраций внутри от популярной художницы Илоны Шавлоховой (HAIME).Екатерина Звонцова – автор бестселлеров «Теория бесконечных обезьян» и «Серебряная клятва». Успешно издавалась сначала под псевдонимом Эл Ригби, потом под собственным именем.

Просмотры: 24
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Пролог 1826 Я не помню, кто рассказал мне эту историю – не ты ли? – но однажды на далеком Востоке мудрый учитель поссорился с учеником, не поделив то ли колдовской меч, то ли сердце дракона. И когда эти двое расходились разными дорогами, учитель проклял ученика словами «Мир больше не скроет от тебя своей усталости». Не знаю, сбылось ли проклятье тогда, но сейчас оно вездесуще и нерушимо. С туманных болот печали воет нам само время – потерявший путь неупокоенный призрак. Впрочем, хватит фантасмагорий, хватит, обычно я далек от поэтичных испражнений любого толка. Гордись, всю неделю я послушен наставлениям – твоим и врачей! Высыпаюсь и ем, дышу воздухом так, будто должен надышаться на остаток жизни. Но сегодня я провинился – за полночь, а я не смыкал глаз. Морфеевы чары не несут мне ни необходимого покоя, ни тех ужасных сновидений, на которые горазд беспокойный разум под чужим кровом. Я гляжу в потолок, и мне даже не видится в нем чистый лист. Блеклая лепнина напоминает скорее о костях, выбеленных временем и морем, похороненных на бескрайнем темном дне. Чьи-то кости – поверженных химер, утонувших мореплавателей, их безутешных подруг? Вот… опять поэзия. Видишь, куда заводит меня бессонница? Давай же, смейся. Тоска, все она – тоска по тебе, по ускользнувшим минутам нашего «вместе».