Невьянская башня

Для Акинфия Демидова, знаменитого заводчика, 1735 год оказался самым трудным. Семью раздирала вражда, доходившая до смертоубийств. Казённое следствие по недоимкам грозило разорением, и не рассеялись подозрения, что Демидов чеканил фальшивые деньги. Граф Бирон, фаворит императрицы, вымогал огромную взятку. Горный начальник Татищев устроил облаву на раскольников — главную силу демидовских предприятий. И последним ударом оказалась остановка Невьянского завода — «столицы» промышленной империи: на завод напал демон, сжигающий работников. В романе «Невьянская башня» Алексей Иванов рассказывает о борьбе Акинфия Демидова с демоном огня. И мрачная готика Иванова отражает ход истории. В XVIII веке Россия была страной аграрной, однако на демидовских заводах уже формировался новый менталитет — индустриальный. В XIX веке он воцарился на всём заводском Урале. В XX веке обрёл общенациональный масштаб. А начиналось это будущее на Невьянском заводе, над которым и сейчас возносится таинственная и прекрасная Невьянская башня.

Просмотры: 11
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Пролог — Нашу башню называют падающей, и это неправильно, — сказала Елена Сергеевна. — Посмотрите сами, ребята: какая она? Отсюда хорошо видно. Шестиклассники — два десятка мальчишек и девчонок — дружно затихли, пристально вглядываясь в башню. По долгому опыту работы экскурсоводом Елена Сергеевна знала: получив такое задание, группа всегда затихала — хоть детская, хоть взрослая. С площадки у памятника Никите Демидову и Петру Первому открывалась «классическая» панорама башни и собора. — Башня кривая! — наконец догадался серьёзный мальчик в очках. — Ну, не кривая, а изогнутая, — улыбнулась Елена Сергеевна. — Сам ты кривой, Данилов! — заявила рыжая девочка. — Отцепись, Набатова! — спокойно ответил мальчик в очках. Сочно зеленела трава подстриженных газонов, сияли купола собора, блистал мелкой рябью широкий пруд. В синеве неба носились и верещали стрижи. В яркий июльский полдень башня слепила идеальной белизной штукатурки. Но усилием воображения её можно было как бы извлечь из туристического глянца, и посреди современности башня внезапно обретала себя — обретала сказочную и узорочную мощь гулкой демидовской старины, когда прекрасное было нерасторжимо с беспощадным.