Неудачник

«Грустное и солнечное» творчество американского писателя Уильяма Сарояна хорошо известно читателям по его знаменитым романам «Человеческая комедия», «Приключения Весли Джексона» и пьесам «В горах мое сердце…» и «Путь вашей жизни». Однако в полной мере самобытный, искрящийся талант писателя раскрылся в его коронном жанре – жанре рассказа. Свой путь в литературе Сароян начал именно как рассказчик и всегда отдавал этому жанру явное предпочтение: «Жизнь неисчерпаема, а для писателя самой неисчерпаемой формой является рассказ». Сароян пытался воплотить заявленную им самим еще в молодости программу – «понять и показать человека как брата», говорить с людьми и о людях на «всеобщем языке – языке человеческого сердца, который вечен и одинаков для всех на свете», «снабдить пустившееся в странствие человечество хорошо разработанной, надежной картой, показывающей ему путь к самому себе».

Просмотры: 1
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Нашу школу посетил мэр города. После встречи нам разрешили поиграть на школьном дворе. Потом начались занятия, и мисс Клиффорд опять отправила меня к директору. – Ну, за что на этот раз? – спросил Д. Д. Дэвис. Да все за то же, конечно. Мисс Клиффорд не переваривала меня и все тут. Ее представления о том, как должен вести себя ученик в классе, несколько не совпадали с моими, да и не могли совпадать. – За грубость, как всегда. – И что мне с тобой делать? – Не знаю, сечь, наверное. – А что толку? Вот тут он был прав. Когда директор высек меня в первый раз, ярости моей не было предела. Я готов был убить его и целую неделю выдумывал, как бы ему отомстить. После второй порки у меня осталось чувство досады, ведь он даже не поинтересовался, что же я натворил. Ну а в третий раз я думал, только бы эта дурацкая экзекуция поскорее кончилась. Во время порки он, должно быть, догадывался о моих ощущениях, потому что его ремень в конце концов неизменно доводил меня до слез. Раз. Ну, это ерунда. Два. Тоже пустяки. Три. Вполне терпимо. Четыре. Уже чувствительно. Пять. Побаливает. Шесть. Болит. Семь. Очень болит, но он остановится на десяти. Вот уже восемь. Девять. Десять. Все!