Молчание посвященных

Майор Сарматов – человек войны. В бою на хребтах афганского Гиндукуша он сделал все, чтобы победить. Не вина Сармата, что те, кто «грел руки» на этой войне, подставили майора и его людей. Уцелевшие в этой бойне помнят своего командира. Помнят, но молчат, ибо они посвящены в такие секреты, что любое неосторожное слово может обернуться не только личной гибелью, но и крахом того дела, которое они выполняют. Они продолжают свою личную войну. А сам Сармат? Погиб или все-таки жив? Мускулистый высокий человек с лицом, обезображенным шрамами, ничего о себе не помнит. Он не понимает, почему им интересуются агенты спецслужб от ЦРУ до каких-то мутных арабских «контор», он не знает, что за ним охотятся те, кто предал его. Ведь живой Сармат очень опасен. Его беспамятство для них – подарок. Но придет время, и Сармат вспомнит. Вспомнит все…

Просмотры: 0
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Пакистан. Пешавар 21 февраля 1990 года Наступал тайный час. Ранние утренние сумерки сползали с фиолетового неба, постепенно освобождая из ночного плена заснеженные вершины гор и затянутые перламутрово-сизым туманом каменистые каньоны и зеленые долины. И вот уже первый розовый отблеск занимающейся зари коснулся островерхих каменных исполинов. Самый высокий из них поначалу робко зарделся, а через несколько минут внезапно полыхнул, как алмаз, всеми своими ледяными гранями и запылал долгожданным маяком надежды. Князь тьмы отступал. Рассветный зефир, вдоволь наигравшись с туманом, стремительно ворвался в цветущий на склоне долины сад. Принеся с собой свежесть высокогорных ледников и весенний аромат соцветий, он, заглушив монотонный треск цикад, смело впорхнул сквозь открытое зарешеченное окно в крохотную каморку на втором этаже просторного дома. Обдав знобким холодком спящего на узкой металлической кровати бритоголового мужчину, заставил его протяжно застонать и шевельнуться. По обнаженному, покрытому рваными шрамами телу человека пробежала крупная дрожь, воспаленные веки стали медленно приоткрываться. Потрескавшимися губами он жадно втянул в себя свежий воздух и тут же зашелся в удушающем кашле. Когда через несколько минут приступ прекратился, его мутные, наполненные нечеловеческой болью глаза стали постепенно приобретать осмысленное выражение.