Меламед Бойаз

Шолом-Алейхем (псевдоним Ш. Рабиновича, 1859-1916) начал писать с детских лет. «Страсть к писанию, как это ни странно, - говорит Шолом-Алейхем в своих автобиографических заметках, - началась у меня с красивого почерка... За красиво написанное задание отец давал... по грошу (первый гонорар). Я сшил себе тетрадь и красивыми буквами вывел в ней («сочинил») целый трактат по Библии и древнееврейской грамматике. Отец пришел в восторг от моего «произведения» и долго носил его у себя в кармане, показывая каждому встречному и поперечному, как прекрасно пишет его сын (было мне тогда лет десять)...»Творчество Шолом-Алейхем удивительно многогранно. Он прозаик и драматург, критик и поэт, издатель литературных альманахов и блистательных чтец собственных рассказов. И во всех своих насыщенных большим социальным смыслом произведениях он изображал тяжелую жизнь народа в условиях царской России.

Просмотры: 2
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

1 То, что я пережил в тот день, когда мать взяла меня за руку и отвела в хедер к меламеду Бойазу, чувствует, вероятно, малый цыпленок, когда его несут к резнику. Бедный цыпленок весь дрожит, трепещет. Понимать-то он не понимает, но чувствует, что тут дело пахнет не просом, а чем-то другим... Недаром мать утешала меня, говорила, что добрый ангел сбросит мне грош с потолка, недаром подарила она мне целое яблоко и поцеловала в лоб, недаром просила Бойаза, чтобы он обращался со мной помягче, бога ради помягче, потому что "дитя лишь недавно болело корью". Так сказала мать, показав на меня рукой, словно передавала Бойазу дорогой хрустальный сосуд, с которым надо обращаться очень осторожно, не то он разобьется. Довольная, счастливая, она ушла домой, а "ребенок, недавно болевший корью", остался. Сначала я немного поплакал, но потом вытер глаза и возложил на себя иго "прилежания и благочестия", поджидая доброго ангела, который вот-вот сбросит мне грош с потолка. Ох уж этот добрый ангел! Ну и добрый же ангел! Лучше бы уж мать и не поминала его. Потому что, когда Бойаз подошел ко мне, схватил меня своей жесткой волосатой рукой и толкнул к столу, мне тошно стало чуть не до обморока. Когда же я задрал потом голову к потолку, то сразу же получил изрядную нахлобучку от ребе. Он дернул меня за ухо и крикнул: "Негодяй, куда смотришь?"