Как убивали «Спартак»: сенсационные подробности падения великого клуба

Эта книга - о самом тяжелом и страшном времени популярнейшего футбольного клуба. Это и крик души истинного болельщика, и результат тяжелого труда журналиста. Труда, который был тем горше, чем непригляднее становилась правда о легендарной команде. Правда, от которой настоящий журналист не имеет права отворачиваться.Эта книга о том, как молодой наследник духа и мысли великих братьев Старостиных, тренер-демократ постепенно стал диктатором и в конце концов заблудился в мире собственных иллюзий. О том, как народная команда стала товаром, была куплена и продана, о том, как недавний флагман российского футбола едва не сгинул в пучине финансовых махинаций и организационного хаоса, на несколько лет превратившись из ФК «Спартак» в ФК «Скандал».

Просмотры: 0
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

МОЙ «СПАРТАК» Слово «СПАРТАК» я выговорил, конечно же, позже, чем «папа» и «мама». Но, клянусь, ненамного позже. Впрочем, в моей помешанной на футболе семье и не могло быть иначе. Озорная и яркая Одесса, где появились на свет мои родители, никогда по-настоящему не подчинялась власти украинской столицы – Киева. Во все времена она гордо называла себя «вольным городом». Массовое «боление» за московский «Спартак» в противовес его главному конкуренту, киевскому «Динамо», было одним из признаков этой внутренней свободы. За свой «Черноморец», конечно, болели тоже – вот только серьезными успехами он баловал редко. Значит, надо было выбрать кого-то на большой орбите. Недаром и лучшие одесские игроки, если им предоставлялась свобода выбора, уезжали в основном не в Киев, а в «Спартак»... Еще до того как я родился, уехала и вся моя семья. Не в «Спартак», конечно, а в Москву. Но, по сути, это было одно и то же. Около 40 лет назад мой дядя, знаменитый поэт-песенник Игорь Шаферан («Ромашки спрятались...», «Мы желаем счастья вам» – эти популярнейшие произведения принадлежат его перу), выходил из московского роддома, где только что появилась на свет его дочь. Гарик, как его называли в семье, в глубине души был чуть-чуть опечален – он-то хотел сына. Который смог бы продолжить болельщицкий род.