Как подружиться с демонами

Есть люди, в чьем прошлом скрыты поступки, обрекающие их на проклятие — в их собственных глазах. И даже долгие годы спустя их терзает бес неудовлетворенности. Таков и Уильям Хини, но с одной поправкой: он действительно уверен, что видит демонов. Тысяча пятьсот шестьдесят семь, ни больше ни меньше. Уильям твердо знает, что бесы любят скапливаться на пожелтевших страницах и в рваных корешках старых книг. Поэтому настоящим старым книгам он предпочитает подделки. Собственно, он большой мастер по их изготовлению. Уильям — крупный специалист по старым пабам Центрального Лондона. Он ненавидит нового мужа своей бывшей жены — модного шеф-повара — и старается не допустить в свою жизнь беса влюбленности. Он не понимает, что нашла в нем красавица Ясмин, и уверен, что ей лучше подошло бы имя Анна. Он тщательно выстраивал свою жизнь, искупая одну, но непростительную ошибку бурной студенческой юности, — однако с таким трудом возведенное здание дало крен, когда шапочно знакомый с Уильямом бродяга приковал себя к решетке Букингемского дворца, угрожая взорвать бомбу… Впервые на русском — удивительная история удивительной одержимости.

Просмотры: 33
Рейтинг: 6.9 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

ГЛАВА 1 Насчитывается тысяча пятьсот шестьдесят семь бесов. Ни больше ни меньше. Да, я в курсе притязаний Фрейзера, описавшего в своей монографии еще четырех. Хотя ясно как день, что он путает бесов с психологическими состояниями. Я имею в виду, что навязчивая склонность крыть матом прохожих на улице, вернее всего, вызвана нервным расстройством, а не присутствием нечисти. Да и хроническая мастурбация — дело житейское. Подозреваю, что Фрейзер и сам-то не верил в свои «изыскания». Просто приплел четырех новых бесов, чтобы продвинуть свою дурацкую книжку. Уж я-то его знаю — мы вместе учились в колледже. (Я не драчун, но как-то раз он меня так взбесил, что я сломал ему нос.) Как бы то ни было, я предпочитаю основополагающий труд Гудриджа с его строгой системой определений. Мне по душе точные дефиниции. Так и быть, ради вас я сделаю сноску, но она будет первой и последней. Во-первых, потому, что я ненавижу интеллектуальную кашу сносок, а во-вторых, да будет вам известно, не кто иной, как Гудридж, блестяще доказал, что сноскострадание — от лукавого [1] и служит едва ли не главной причиной болезней и душевных расстройств среди университетской профессуры. Более того, этот бес настолько зловреден, что притягивает к себе массу других паразитов — до четырех-пяти уровней вложенности. Спросите любого, кто хоть немного в этом смыслит, и вам ответят: стоит впустить одного, и он подклинит ворота для прочих.