Игры марионеток

Страшная, почти запредельная история, приключившаяся с известным тележурналистом едва не сводит его с ума… Женщина, достигшая высот политического Олимпа, вдруг понимает, что своим успехом обязана отнюдь не себе. Серия изощренных покушений на обладательницу миллиардного состояния срывается самым необъяснимым образом, но – если разобраться – и само состояние «свалилось» ей в руки самым загадочным образом, Что это, капризы провидения? Молодая женщина-психолог, испытавшая серьезное нравственное потрясение, пытается в одиночестве залечить душу в тихом провинциальном Довиле. Неожиданная встреча с одним из основоположников НЛП переворачивает всю ее жизнь «Игры марионеток» – один из самых загадочных романов Марины Юденич. Некоторые увидят в нём только психологический детектив с элементами мистики. Но если учесть биографию автора, занимавшего в недалёком прошлом высокие позиции в российской власти, выводы можно сделать куда более серьёзные…

Просмотры: 20
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Старик и женщина. Год 2001 Старик приходил завтракать на террасу отеля каждое утро, неизменно в четверть десятого, и ни минутой позже. Надо полагать, он был педантичен во всем. Служащие показывали его новым постояльцам, как некую достопримечательность отеля и города — маленького нормандского городка на прохладном побережье Атлантики. На протяжении многих лет он приезжал сюда ранней весной. В марте. Пятнадцатого числа. Всегда — пятнадцатого. И непременно — последним поездом из Парижа. Гораздо забавнее было то, что никакой другой информацией о старике в отеле не располагали. Говорили, что он ученый, возможно — профессор, возможно даже академик, но доподлинно этого не мог утверждать никто. Неизвестно было, в какой области работает постоялец. Есть ли у него семья. Живет ли он в Париже, и вообще — во Франции. Сказать, что он был неразговорчив, значит — не сказать ничего. Дней и месяцев, которые старик провел под крышей отеля, наверняка набежало уже на несколько лет, а быть может — и целое десятилетие, слова же, которые за это время он соблаговолил произнести, исчислялись сотней— другой.