Души людские

Жизнь — это всего лишь маленькая частичка времени, отпущенная человеку свыше. Но в то же время — это дорога, по которой он идет. У одного она коротенькая и человек не успевает рассмотреть, почувствовать вкуса её — этой самой жизни, как оказывается перед порогом. Сделай шаг и… А у других жизнь длинная, казалось бы, оглянись и конца и края не увидишь. Но наступает время, когда любой человек пытается заглянуть в свою душу и задумывается, раскладывая бесконечные мысли, дни и события по стопочкам. Вроде ни о чем эти думы, но в то же время, словно странички жизни перебирает. Одни в сторону отбрасывает, а другие в стопочку складывает, а она растет, всё больше становится. Заглядывая в душу, человек думает о сегодняшнем дне и возвращается в прошлое, чтобы еще раз пройти по своей тропке жизни, и попытается заглянуть в будущее, а получится ли, и каким оно будет — этого никто не знает и он — тоже…

Просмотры: 44
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Позднее возвращение Леонтий Шаргунов вернулся из госпиталя в начале осени, когда зачастили дожди, листва на деревьях пожелтела, а в низинах заколыхался туман. Война уже второй год как закончилась, а он только приехал. Солнце повернуло на закат, когда Леонтий появился в деревне. Одной ноги у него не было, вместо нее деревянный чурбак, затянутый выше колена широкими ремнями. На другой ноге запыленный разбитый сапог. Сам в галифе, в гимнастерке, на которой поблескивало несколько медалей. Пилотка сдвинута на бровь, а за плечами тощий вещмешок. Леонтий долго стоял за околицей, поглядывая на деревню. Задергалась щека, а потом затряслась и голова. Он схватился за нее рукой, словно хотел придержать, и зло матюгнулся. Нервное, как сказал врач в госпитале, пройдет со временем. А может, и нога отрастет. И хохотнул. Леонтий в ответ криво усмехнулся. Ладно, если бы кусок мяса выдрало – это дело наживное, а вот молодому без ноги остаться, да еще в деревне, – это большая беда. Тут и здоровому мужику ни времени, ни рук не хватает, чтобы по хозяйству успеть, а он, Леонтий, теперь обрубок.