Дикое счастье (сборник)

Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка (1852–1912) современники сравнивали с крупнейшим французским писателем Эмилем Золя. Роман «Дикое счастье» рассказывает о золотой жиле, которую нашел главный герой Гордей Брагин. Золото оказывается серьезным испытанием, которое немногие проходят. Сам писатель считал необходимым рассказать о проблемах уральской жизни того времени, к числу которых относилась «золотая горячка», вызванная бурным развитием капитализма и открытием новых золотых месторождений. По словам писателя, он попытался рассказать о том, как в далекой уральской дыре «дикое богатство погубило не одну хорошую семью, крепкую старинными устоями». «Горное гнездо» – один из лучших романов писателя, рассказывающий об упорной и беспощадной борьбе между владельцами уральских заводов за рудные шахты. Как писал сам автор, «под именем „горного гнезда“ на Урале громкой известностью пользовался во времена оны институт казенных горных инженеров; но я придаю этому термину более широкое значение, именно подвожу под него ту всесильную кучку, которая верховодила и верховодит всеми делами на Урале».

Просмотры: 1
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Дикое счастье Глава I – Господи Исусе Христе, помилуй нас… – Аминь! Кто там крещеной? Никак ты, Михалко? – Он самый… Отворяй ворота скорей, дядя. Насквозь изняло дождем, – во как зарядил! – Откедова Бог несет? – В Полдневскую гонял… Дельце маленькое вышло. Дядя Зотушка ничего не ответил и молча принялся отодвигать тяжелый деревянный запор, которым были крепко заперты шатровые крашеные ворота. Засов отсырел от дождя, и дядя Зотушка принужден был навалиться на него всей чахоточной грудью, чтобы выдвинуть его из крепких железных скоб. «Ишь ведь взяло его…» – ворчал Зотушка, когда конец мокрого запора наконец поддался его усилиям и выдвинулся настолько, что можно было отворить маленькие ворота. В глубине темного двора, как бешеная, металась пестрая собака Соболько; заслышав хозяина, она радостно взвизгнула и еще неистовее принялась греметь своей железной цепью. – Ну, едва тебя Бог простил с запором-то… – проговорил Михалко, въезжая в ворота верхом. – Ты востер больно… Ишь закипело комариное-то сало!