Бумажный Вертов / Целлулоидный Маяковский

В этой книге знаковые фигуры русского революционного авангарда предстают в необычном ракурсе: кинорежиссер Дзига Вертов – как литератор, поэт Владимир Маяковский – как киноактер, сценарист и организатор кинопроизводства. Пользуясь методом «параллельного монтажа», автор монографии обнаруживает многочисленные, порой неожиданные пересечения в жизни и творчестве своих героев: сходства судеб и эстетических программ, взаимное цитирование, попытки друг у друга учиться. Перед читателем разворачивается «полнометражный творческий разговор» Вертова и Маяковского в контексте «поэтики эпохи». Авторский анализ дополняют ценные приложения, в том числе тексты Маяковского, посвященные кино, и впервые публикуемые стихотворения Вертова. Александр Пронин – доктор филологических наук, доцент СПбГУ, исследователь экранной драматургии, автор книг «Телевидение как рассказчик», «Как написать хороший сценарий», сценарист более 20 документальных фильмов.

Просмотры: 0
Рейтинг: 5.0 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

* * * Предисловие Параллельный монтаж – один из самых простых и эффективных средств кинодраматургии. При условии, что сюжетные линии пересекутся в самый напряженный момент, обеспечив разрешение острейшей драматической ситуации, в которой оказались герои. И это не обязательно хеппи-энд. В сюжете о Вертове и Маяковском, который развернется в этой книге, такое пересечение имеется. «Ленинград. Вестибюль Европейской гостиницы. Кино-Глаз посреди вестибюля с газетой в руках. В газете: „Конец Кино-Глаза! Конец документального фильма!“» – так языком киносценария начинает изображать Дзига Вертов в черновой записи к выступлению на вечере памяти В. В. Маяковского свою с ним последнюю встречу. Она произошла за две недели до смерти поэта, и спустя пять лет Вертов признался, что между ними в тот день должен был, как обещал обрадованному киноку Маяковский, состояться «полнометражный творческий разговор», – и так и не состоялся. Вертов ждал в своем номере весь вечер, готовился, но Маяковский не пришел, и когда через две недели Вертов узнал о смерти поэта, ему казалось, что это он сам «кончил самоубийством».