Автономный режим

Серия: Экспансия: История Галактики [55]

Давно окончилась Первая Галактическая война, но мира в Галактике нет по прежнему. Жаждущие завладеть технологией и вооружением человеческой цивилизации, Дикие Семьи инсектов не останавливаются ни перед чем… Когда инсекты напали на родную планету Ильи, один из защищавших ее военных андроидов посоветовал мальчику уйти в лес, пообещав разыскать его, как только нападение врага будет отбито. Но дни шли за днями, теплое лето постепенно сменялось холодной осенью, а за Ильей так никто и не приходил. Голод, жажда и подступающая болезнь, вынудили мальчика покинуть лес и приблизиться к родному городу, который изменился до неузнаваемости. Сразу же стало ясно, что андроиды проиграли битву, люди погибли, а инсекты безнаказанно правят планетой… До поры, до времени — безнаказанно. Ведь в небе над нею уже появился модифицированный «Стилетто», управляемый боевым мнемоником Ральфом Дугласом. Мог ли Дуглас знать, что спасая мальчишку, он решает судьбу всей Галактики?

Просмотры: 4
Рейтинг: 8.4 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

Пролог Для кого-то дождь – просто шум за окном, капли, бегущие по стеклу. Илья поежился. Спрятаться негде. Осень уже на излете, с деревьев облетела листва, холодный ветер пробирает до костей, вокруг – лишь стылая хмарь непогоды, только вдалеке, за хлещущими по раскисшей земле струями дождя, смутно проглядывает зарево городских огней. Он с трудом встал. Губы дрожали от холода. «Туда нельзя. Схватят», – промелькнула мысль. Он прислонился к морщинистой коре дерева, поднял воротник потрепанной куртки, но одежда промокла, холод лип к телу, было так горько, обидно, беспомощно, что вся прошлая жизнь, с ее небольшими радостями и невзгодами, казалась сейчас доброй сказкой, утраченной навсегда. Вообще-то, выживать, полагаясь лишь на себя, Илье приходилось постоянно. Родителей он помнил смутно, а когда думал о них, то лишь обрывочные, выцветшие и нечеткие образы появлялись в сознании. Люди на его коротком жизненном пути попадались разные. В основном – равнодушные, занятые собственными делами, но Илья и не стремился привлечь внимание взрослых: он рос замкнутым, молчаливым, инстинктивно сторонился суеты обжитых кварталов города, и только теперь, оставшись совершенно один, мальчик впервые почувствовал глухую, гложущую изнутри тоску.