Анафема

В воскресенье утром протодьякон устраивает голос: смазывает горло, полощет его борной кислотой, дышит паром. Жена подносит ему стакан водки. Мужчина весом девять с половиной пудов и с огромной грудной клеткой, протодьякон боится своей маленькой, худенькой, желтолицей жены. Протодьякон, большой любитель чтения, всю ночь читал прелестную повесть. Придя в собор на службу, он постоянно думает о прочитанном.Протодьякон уже заканчивает свою службу, когда ему приносят записку от протоиерея, в которой велено предать анафеме графа Л. Н. Толстого. Протодьякон приходит в ужас: он должен предать анафеме того, над чьей повестью он всю ночь проплакал от умиления и нежности.Протодьякон читает проклятия монахам и чернецам, отлучённым от церкви, а затем, во всю мощь своего громадного голоса, он желает Льву Толстому долгие лета и, вопреки обряду, поднимает наверх свечу. Хор мальчиков это подхватывает. Протодьякон снимает с себя парчовые одежды и выходит из храма, люди расступаются перед ним. Жена бежит за ним и причитает о том, что его теперь ждёт.«Мне всё равно», — отвечает дьякон, и жена впервые робко затихает.

Просмотры: 0
Рейтинг: 8.6 - +
Язык: Русский
Версия: Полная

Описание

А. И. Куприн Анафема – Отец дьякон, полно тебе свечи жечь, не напасешься, – сказала дьяконица. – Время вставать. Эта маленькая, худенькая, желтолицая женщина, бывшая епархиалка, обращалась со своим мужем чрезвычайно строго. Когда она была еще в институте, там господствовало мнение, что мужчины – подлецы, обманщики и тираны, с которыми надо быть жестокими. Но протодьякон вовсе не казался тираном. Он совершенно искренно боялся своей немного истеричной, немного припадочной дьяконицы. Детей у них не было, дьяконица оказалась бесплодной. В дьяконе же было около девяти с половиной пудов чистого веса, грудная клетка – точно корпус автомобиля, страшный голос, и при этом та нежная снисходительность, которая свойственна только чрезвычайно сильным людям по отношению к слабым. Приходилось протодьякону очень долго устраивать голос. Это противное, мучительно-длительное занятие, конечно, знакомо всем, кому случалось петь публично: смазывать горло, полоскать его раствором борной кислоты, дышать паром. Еще лежа в постели, отец Олимпий пробовал голос. – Via… кмм!.. Via-a-a!.. Аллилуйя, аллилуйя… Обаче… кмм!.. Ма-ма… Мам-ма…